История Ричарда Престона (часть 2)

Спустя 6 недель от начала приема амитриптиллина я поделился результатами терапии со своим неврологом: у меня все еще сохранялось ощущение, что что-то не так. Помимо прочего, я указал на появившееся отвращение к алкоголю и послабление стула. Итак, я отправился на очередной осмотр и сдачу анализов.

Начало моей истории можно посмотреть здесь.

 

 

Реактивная гипогликемия

 

Я направился на прохождения теста толерантности к глюкозе. Обследование проходит очень просто: вы выпиваете некоторое количество сладкого раствора, после чего вам регулярно измеряют уровень глюкозы в крови.

Примерно через час от начала теста я решил прилечь, так как чувствовал себя истощенным, скорее от тревожных мыслей. Через некоторое время медсестра принесла мне график, на котором была нарисована кривая, показывающая колебания моего сахара в крови.

Глюкоза должна устойчиво повышаться после приема сладкого, некоторое время находиться на высоких цифрах вверху графика, а затем так же уверенно спускаться. Вместо этого мой сахар взлетел мгновенно, упав вскоре ниже необходимого значения. Мне было сказано, что у меня «реактивная гипогликемия».

Состояние гипогликемии является некоторой противоположностью диабета; мой организм реагировал на сладкое слишком быстро. Мозг недополучал необходимой глюкозы, что могло приводить к тревожным мыслям. Я стал регулярно перекусывать, отказался от «быстрых» углеводов (картофель), заменив их на «медленные» (рис, гречка).

 

Рождественский саркоидоз

 

Спустя 4 месяца от начала моего недомогания близились рождественские праздники. Мой лечащий врач решил, что мне требуется сделать снимки легких. Я не противился – и в скором времени был выполнен рентген, а затем КТ. Обнаружилось воспаление внутригрудных лимфоузлов.

«Вероятно, у вас саркоидоз», – сказал мне доктор. Казалось, он наслаждается детективной работой, впрочем, я чувствовал то же самое. Мне хотелось, наконец, получить ответы на все вопросы.

 

 

Саркоидоз – это воспалительное заболевание, при котором появляются скопления иммунных клеток (гранулемы), чаще всего в легких и лимфоузлах. Бывает, что никаких симптомов у человека не появляется, а бывает ровно наоборот, как и вышло в моем случае.

Заболевание трудно диагностировать, и чаще всего просто исключаются другие болезни. Патологический уровень ангиотензинпревращающего фермента (АПФ) в крови является одним из маркеров саркоидоза; у меня АПФ был выше нормы, как и уровни кальция в моче.

Мне предстояло еще одно сканирование – ПЭТ, при котором вводится радиоактивный индикатор, чтобы получить более четкую картину процессов, происходящих в моей груди. На снимках мои лимфатические узлы «пылали» от активности.

Сжимая в руках компакт-диск со снимками, меня направили в другую лондонскую больницу – для получения альтернативного мнения. Врач смотрел на изображение не более 30 секунд: «У вас одно из трех состояний: лимфома, туберкулез или саркоидоз».

Чтобы получить точный диагноз, необходима биопсия. Однако доктор предупредил, что данная процедура не очень приятна, и, вероятно, мы сможем обойтись и без нее. Симптомов туберкулеза у меня не было, а вероятность рака (лимфомы) сводилась к нулю, так как за все это время без лечения хуже мне не стало. После врачебного консилиума было решено отказаться от необходимости биопсии – мне поставили диагноз. Саркоидоз.

 

Что дальше?

 

Итак, через 6 месяцев я, наконец, узнал причину моего болезненного состояния. Реактивная гипогликемия была лишь одним из косвенных эффектов, сопровождающих мое заболевание.

Мне было сказано, что чаще всего саркоидоз проходит самостоятельно: на это требуется от 9 до 18 месяцев. Я все еще принимал амитриптиллин, повысив прежнюю крохотную дозу в 6 раз. Я ел мясо и зеленые овощи, избегая сладкого. Я мог нести маленького сына на руках на небольшое расстояние, однако полноценно протащить сумку вдоль улицы не представлялось возможным. Головная боль, слабость в ногах и сухость во рту не проходили.

Врач сказал, что необходимо начинать гормональную терапию. И я начал. Принимая преднизолон в небольшой дозировке, я получил стандартный стероидный отклик – мое лицо и живот несколько «разнесло». Однако именно с этого момента и начались мои маленькие победы: слабость в ногах исчезла, я был способен больше пройти с нормальной скоростью, я мог нести своего сына, поднимаясь по лестнице.

 

 

Мое заболевание является странным и малоизученным. Однако оно не является опасным для жизни, и я надеюсь вскоре вновь почувствовать себя сильным и здоровым. Говорят, рецидив заболевания возникает раз в 12 лет. Но, поскольку никто не знает причин этого состояния, мне кажется, что нет смысла накручивать себя и испытывать тревогу по этому поводу.

Я пришел к выводу, что хорошее самочувствие – это то, что нужно ценить. Спокойствие и терпение всегда полезнее для организма, чем адреналин и паника, а поддержка семьи, друзей и коллег является очень важной составляющей в нашей жизни.